Новые земли
Часть 13 из 43 Информация о книге
— Это почему?
— Потому что мое величайшее открытие бьет его, как каре тузов пару шестерок. Вон, камни по краю валяются в той же синеве и зелени, что и там. То есть меди здесь полно, наверное, ее здесь и добывали. Вот зачем нам тащиться в холодные горы, если можно спуститься по реке на тех же лодках и набрать ее здесь сколько на борт влезет. Одно тяжело — перетаскиваться на порогах и водопадах. Но это если мы не сменим места жительства. Если переберемся сюда, то хоть тоннами добро отсюда таскай.
Изучение карьера подтвердило правоту Кири. Руда здесь и валялась россыпями, и встречалась в коренном залегании. Даже если вообще не махать молотками и кирками, можно немало насобирать. Хотя, как предполагал Рогов, самые вкусные сливки сейчас недоступны. Русло водоотливной канавы заилилось, из-за этого на дне образовалось озеро. Если его спустить и расчистить до камней, должна обнажиться главная залежь.
Хотя для таких далеко идущих выводов нужен Сфен, без его опыта трудно заниматься глубокими умозаключениями.
Беглый осмотр второго карьера показал, что здесь добывали такую же руду. Остальные осматривать не стали: быстро смеркалось, да и картина вполне ясная.
Радовало, что во многих образцах хватало ржавчины. То есть очень вероятно, что здесь можно и железо добывать. Наверное, оно тоже будет отличаться повышенным содержанием серы, но это не превратит его в никуда не годный хлам.
У землян всему найдется применение.
Ночь провели возле руин древней плавильни. С трех сторон возвышаются груды шлака, на них до сих пор неохотно растут кусты и трава, видимо почва совсем уж никакая, или сказывается зараженность тяжелыми металлами. Зато кучи шлака прекрасно прикрывают огонь парочки костерков от взглядов снизу. Место здесь открытое, хорошо просматривается с нескольких точек побережья.
Костер — это всегда риск. Но сейчас без огня нелегко, ночами холодает так, что зуб на зуб не попадает. Благодаря помощи Холода отряд укомплектован спальниками, они пока что спасают. Но это во сне, а людям, перед тем как отправиться на боковую, иногда хочется посидеть, поужинать с толком, поговорить, обсудить все, что сегодня видели. Это успокаивает нервы, да и важные мысли при беседах нередко всплывают. И о часовых не следует забывать: в лежачем положении дежурить нельзя — самый стойкий быстро захрапит.
Пользуясь темнотой, Рогов с высоты осмотрел расстилавшуюся ниже местность невооруженным глазом и заметил свет от трех костров. Все на северном побережье, там же, где и город, только за ним, вдалеке, правее реки. Там непонятно что располагается — не лес, но и не чистая равнина. Россыпь озер, извилистых проток, а между ними широкие, поросшие тростником пространства. Видимо, река перед впадением образовывает обширную дельту.
Последний огонек едва просматривался, то и дело пропадая из виду. А далеко за ним вроде мигнуло пару раз, но Рогов не уверен, что это не показалось, хотя и не удивится, если источников света не три, а больше.
И кто же поддерживает костры?
Простейшее объяснение — ваксы. Они знатные любители селиться по берегам, именно у них принято поддерживать всего один источник открытого огня. Их деревни возведены из легковоспламеняющихся материалов, поневоле приходится осторожничать. Тушение главного костра на ночь не практикуется — ведь у них нет спичек или их аналогов. То есть заново разводить огонь они умеют, но процесс трудоемкий, а троглодиты те еще лентяи. И вообще обычно их верования требуют поддерживать родовое пламя вечно, в противном случае духи не на шутку огорчатся и непременно отомстят с максимальной жестокостью — сожгут дотла и хижины, и их обитателей, да еще и рыбу прогонят из рек и озер. Вернуть все на круги своя можно лишь одним способом — надо обустроить для родового пламени новое место и при этом сжечь на нем самую красивую (читай: толстую) бабу.
Вот ведь волосатые огнепоклонники.
В темноте человеческий глаз может горящую спичку рассмотреть за несколько километров, даже если зрение не идеальное. То есть не так далеко располагаются как минимум три деревни дикарей, а это прилично, такой плотности населения за ваксами Рогов припомнить не мог. Должно быть, и правда богатые места, где всем хватает и места, и пропитания.
А почему они не живут на восточном и северо-восточном побережье? В той стороне угол залива, или озера, не понять, как правильнее называть, погружен в беспросветный мрак. Такой же мрак наблюдается левее и дальше. Ваксы там не практикуют круглосуточного поддерживания костров? Вряд ли, у соседей обычаи схожие, а уж этот принят абсолютно во всех племенах. Тогда получается, троглодиты там не живут. Но почему? Не такие хорошие места? Или именно там не так давно старались закрепиться приплывающие с востока туземцы? В таком случае они успели выжечь дикарские поселения вместе с населением, и волосатые еще не успели заново освоить возвращенную территорию.
А может, и некому возвращаться. Истребили всех подчистую, а оседлые ваксы не очень-то склонны к разделениям поселений и освоению новых мест. Разве что сгонит кто-то с родных земель или иссякнет главный источник пропитания — рыба и корневища водных растений.
Рогов не боялся столкнуться даже с оравой из большого селения. Девять умелых человек в отряде, вооружены отлично, разве что с доспехами не все хорошо, но дикари не хайты, можно и без стальных лат обойтись.
Три близко расположенных селения — подозрительно. Это, скорее всего, одно племя. И то, что уживаются рядышком друг с дружкой, прямо говорит о тесных связях. Возможно, у них военный союз, в таком случае земляне рискуют нарваться на объединенное войско.
Крупное селение может выставить и два десятка воинов, и даже больше. Но таких «мегаполисов» у дикарей считаные единицы. Допустим, здесь стоят средние по населенности деревни, это около десятка вооруженных троглодитов с каждой. То есть всего земляне могут столкнуться с толпой в тридцать рыл.
Бывало и хуже, но математика неприятная. Затягивать разведку в этих краях не стоит. Быстро и незаметно посмотреть, что да как, и ходу на север. Потом, по окончании зимы, если Холод и прочие не охладеют насчет переселения, можно вернуться с полноценным отрядом, какого даже сотня людоедов не устрашит.
Тем более что, пережидая морозы, можно как следует подготовиться и хотя бы частично решить тот же вечный вопрос с доспехами.
Вода оказалась пресной.
Рогов, чуть пополоскав рот, сплюнул, уверенно заявил:
— Все-таки озеро.
— Мнардир не раз рассказывал, что дальше оно становится соленым, а потом соединяется с морем, — напомнила Кэт.
— Да, помню, он это все время говорит. Но раз пресное — все равно озеро, а никакое не море.
— Рогов иногда умным бывает, — согласился Киря. — Вот взять Мертвое море — оно ведь лужа лужей. Но соленое, этого у него не отнять, и потому зовется морем, а не озером. Наши предки были людьми простыми и географические вопросы легко решали — все, что соленое и берега не видно, называли морями, а все остальное озерами.
Толик, задумчиво перебирая камешки на галечниковом пляже, сказал:
— Тут породы разные, я таких еще не видел. Жаль, что Сфена не взяли.
— Мы и так в бегах и насквозь виноватые, не хватало еще главного спеца умыкнуть, — буркнул вечно всем недовольный Сусанин.
Затем присел, тоже поднял один камешек, покрутил, вздохнул и ни с того ни с сего выдал:
— Курева не хватает. Ох как не хватает. Хоть бери и назад в горы уходи. Там его много. Еда расходилась быстро, это да, а курева у нас даже в самые паршивые времена хватало.
Рогов поднял подозрительно искривленный камешек, убедился, что это окатанный обломок керамического сосуда, подкинул на ладони, заметил:
— Древних давно нет, но они в свое время так все загадили, что до сих пор их хлам на каждом шагу валяется.
— Прямо как мы, — согласился Киря и спросил: — Куда дальше подадимся? Домой или еще что-то придумаешь?
— Кэт, спроси у Мнардира насчет города.
book-read-ads
— Что спрашивать?
— Опасно там или нет.
— Он не сможет сказать, как там сейчас.
— Да я понимаю, спроси, как там при нем было.
— Так он же в этих краях никогда не был.
— Зато слышал о том, что́ здесь и ка́к, вот пусть и делится информацией.
Мнардир знал немного, но в этих знаниях не нашлось и намека на опасность руин. Наоборот, разнообразные авантюристы во все времена посещали их с большой охотой с целью наживы. Естественно, мечтали найти сокровища в виде золота, серебра и драгоценных камней. И некоторым счастливчикам это удавалось, чем подогревался интерес к древностям.
Случались сокровища и куда оригинальнее благородных металлов и редких самоцветов. Один записной неудачник случайно наткнулся на запечатанный древний подвал, в нем нашлась труха, оставшаяся от ящиков, в которых хранился фарфор. Последний частично побился, часть его потом пострадала при транспортировке по морю, но после продажи оставшегося ни у кого не повернулся бы язык назвать того искателя неудачником.
Многие древние технологии утрачены, в том числе и секрет производства фарфора. За сохранившуюся рядовую вазу могут заплатить серебром в три-четыре раза больше ее веса, а за вещи качественные дают куда больше, там цена оговаривается в каждом случае отдельно.
И серебром уже не отделаешься — подавай золото.
Попытка восточников закрепиться на побережье всерьез завершилась плохо — губительной эпидемией и последующим набегом ваксов на сильно ослабевший город. Но это не означает, что туземцы отсюда ушли вообще. Они и раньше, пока не были поставлены поселения, высаживались здесь каждый год отдельными ватагами. Прятали корабли в плавнях или отправляли их назад с уговором вернуться спустя определенный срок. Сезон проводили в поисках сидов, золота и древностей, затем уходили богачами или нищими — кому как повезет.
Те, кому совсем уж не везло — не уходили вообще.
Для начала решили проверить сведения Мнардира о погибшем городке. Он располагался где-то на северо-восточном побережье, и это Рогова радовало, потому как ночью в той стороне ни одного костра не разглядел.
Погода располагает к долгим походам — время вроде не поджимает, все здоровы, так почему бы не потерять день-другой на детальную разведку.
По пляжу далеко пройти не удалось: путь перегородила поросшая тростником глубокая протока. На ее обход потратили около часа, но затем почти сразу нарвались на аналогичную. Только тогда до всех начало доходить, что наткнулись на здешние плавни — что-то вроде лиманов разной глубины, соединенных системами проток. Именно в них местные иногда укрывали свои корабли на несколько месяцев. И правильно делали — найти их здесь нереально: дичайший лабиринт, не просматриваемый ни с суши, ни с открытой воды. Только одно остается — забираться в дебри, но лодка для поисков подходит плохо, ведь водная растительность высотой не уступает бамбуку и растет густо.
Посовещавшись, решили пройтись на север до начала подъема. Плавни туда точно не доберутся, к тому же лес там светлый, редкий, сплошной сосняк почти без кустарника, шагать по такому — сплошное удовольствие.
По нему и обошли зону плавней. Как Рогов понял, они здесь не сплошные, тростник и прочая водная зелень оккупировала лишь отдельные участки с запутанной береговой линией. Такая форма ландшафта куда круче проявила себя восточнее города, но там, очевидно, все дело в запутанной дельте реки, а не в системе лиманов.
Во время обхода обнаружили старое пепелище и заросшее поле. Кто-то из восточников решил заняться здесь сельским хозяйством, но, судя по всему, не слишком преуспел на этом поприще. Других признаков недавнего пребывания человека не встретили.
Да и давнего тоже.
Но все изменилось в тот момент, когда вновь выбрались к чистому побережью. Находки посыпались одна за другой, и это далеко не всегда касалось древностей. Вначале то и дело перебирались через остатки непонятных сооружений из тяжеленных известняковых блоков. Скорее всего — что-то ирригационное, возможно, связанное с тем самым каналом, который пересекали дважды за время скитаний. Поблизости от этих развалин просматривались руины городка, построенного из того же материала, только камни там применялись куда скромнее, подъемные. И поэтому время здесь порезвилось всласть, только фундаменты и россыпи обломков сохранились, да и те почти везде затянулись дерном.
Прямо напротив древнего городка у линии крупных камней, оставшейся от древней пристани, обнаружили остов корабля. Понятно, что ему далеко не века и уж точно не тысячи лет, дерево еще можно пустить в дело. Собственно, кто-то это уже понял, часть досок обшивки сорвана явно не стихией, а с применением инструментов. Поживиться здесь особо нечем, неведомые мародеры ни гвоздя не оставили, вычистили все до блеска, причем случилось это не вчера и не позавчера — как минимум год прошел.
Возможно, современные корабельщики использовали старую пристань по назначению и что-то пошло не так. А может, их судно случайно вынесло штормом именно сюда, попробуй теперь пойми, как было дело.
Дальше, на берегу неглубоко вдающегося в сушу заливчика, наткнулись на деревеньку в семь изб. Обнесена частоколом метра в два с половиной, по углам возвышались две укрепленные наблюдательно-оборонительные вышки. Народ обосновался здесь всерьез, но это вряд ли можно назвать городком. Скорее всего — одно из поселений-спутников, которые как грибы после дождя вырастают вокруг перспективных населенных пунктов.
Все пришло в запустение, тропинки травой зарастали, массивные ворота раскрыты настежь и надежно подперты тяжеленными валунами, чтобы налетающим с озера ветром не разбило, хлопая туда-сюда. Возможно, уходившие люди планировали когда-нибудь вернуться, поэтому деревню «законсервировали до лучших времен». Видно, что уже не один год заброшена, но можно заходить в любую избу и нормально жить после уборки и незначительного ремонта.
Разжиться здесь было особо нечем. Кое-какая деревянная посуда осталась, обычно очень убогая, заплесневелые тюфяки и прочее в таком же духе.
Киря, заглянув в одну из изб, вышел с деревянным угловатым корытцем, показал Рогову:
— Знаешь, для чего это?
— Тазик, чтобы младенцев купать?
— Сам ты младенец, я уже устал бороться с твоим дремучим невежеством. Это специальный лоток корейского типа, им золотоносные пески промывают.
— Откуда знаешь?
— Я гений, а гении знают все.
— Тогда сформулируй мне принцип неопределенности Гейзенберга, раз такой гений. Ну а если нет желания, я все еще готов послушать историю твоих познаний о золотодобыче.
— Ладно, уговорил, и правда нет настроения о химии болтать.
— Вообще-то эти принципы относятся к физике. Квантовой физике.
— Никогда не придирайся к гениям, от этого импотенция развивается. В общем, случалось в моей жизни разное. Однажды, еще в период романтической юности, завербовался я в артель сварщиком на сезон, там и насмотрелся. У нас такими, как ты выразился, тазиками грамотные люди пробы брали, а тут, может быть, всерьез работали: уж больно размер хорош, те куда скромнее были.
Рогов, осмотревшись, не заметил ярко выраженных следов золотодобычи, о чем и доложил:
— Не вижу, чтобы здесь серьезно копали.